Прошлый год… Болеет мама, на меня одновременно с этим сваливается дикое количество разной работы – и я долго-долго живу по принципу «один день за раз»: успеть хоть немножко разгрести срочные дела и запихать в долгий ящик важные. Одно из важных – это рабочая база данных, которую теоретически хорошо бы содержать в порядке, но средств и рабочих рук на это не хватает, и база ровно настолько в порядке, насколько ей – помимо других, четко не определенных и не структурированных, рабочих обязанностей – заморачиваюсь я. И я вижу, что катастрофически не успеваю ей заниматься, но иррационально надеюсь, что когда-нибудь приведу базу в относительный порядок, а пока просто пытаюсь выжить в ситуации, где всевозможной работы у меня заведомо больше, чем юридической и даже физически реальной нагрузки. При этом на работе длится затяжной многолетний конфликт с коллегой, которая много старше и опытнее, но несколько «младше по званию» и по зарплате и тяжело это переносит, вгрызаясь в мои малейшие недочеты. Ощущение нависающей опасности есть, но в этом темпе жизни как-то не до него…

Вполне закономерно через несколько месяцев такой жизни я сваливаюсь и сама – одна болезнь переходит в затяжную другую, выматывающую непонятностью и интенсивностью, я только добиваюсь адекватного диагноза и лечения и начинаю от нее отходить, как тяжело заболевает близкий человек… и, еще будучи на больничном, я неожиданно обнаруживаю в почте копию электронного письма коллеги, которое «сигнализирует» начальству о моей халатности. Коллега, как выясняется, целых три дня занималась ревизией, дотошно перелопачивая материалы, досконально документируя их «вопиющее» состояние – и не удосужившись за эти дни ни сообщить мне о проблеме, ни задать хоть одного вопроса, планомерно «роя яму». Я испытываю очень смешанные чувства – поражаюсь явной и очень хорошо рассчитанной злонамеренности коллеги и понимаю, что в своей злонамеренности коллега просчиталась. Если бы она хотя бы изобразила кооперативность и задала мне вопросы по базе, я не смогла бы на них удовлетворительно ответить и вынуждена была бы признаться в несделанной работе – а она, боясь, что я отвечу, и не зная специфики базы, искала не то и не там, дав мне тем самым возможность устранить действительные недоделки за двое суток выходных (увы, это мне многого стоило…) и повиниться перед начальством лишь в том, что у меня долго не доходили руки до копирования базы в общий доступ (что не было большой проблемой, так как все запросы к базе шли через меня – и коллега, которая три дня перелопачивала для добровольного документирования недочетов старую копию базы вместо того, чтобы одним звонком или письмом получить доступ к самой базе, попала в глупое положение). Конструктивизм оказывается неожиданно действенен – я задаю коллеге вопрос, что именно она искала, и, так как ее интерес к базе вызван именно желанием «вырыть яму», она оказывается не готова к вопросу и называет материалы, которые очень просто найти в общедоступных источниках, о чем свидетельствуют другие коллеги.

Коллега совершенно неожиданно мне помогла – до начальства дошло, что для адекватного поддержания базы нужна целая ставка, а не кусочек от моих полставки, и начальство обещало разделить обязанности по базе на четверых работников, включая саму коллегу. Правда, до сих пор (год) делит – то само в разъездах и в делах, то работники в разъездах и в болезнях… Этот год был для меня сложным – конфликт усугубился, а работы у меня все равно было зашкаливающе много. Я поняла (очень постепенно), что проблему подогревает и мой «комплекс отличницы» – я не могу, улыбаясь, признать, что чего-то не сделала (даже если у меня объективно не было для этого ресурсов), не умею быть несовершенной – и (очень постепенно) стараюсь этому учиться. Этот инцидент научил меня и тому, что, как бы я ни работала (а перед этим я работала действительно на страшный износ, без просвета), что-то в тех условиях, в которых я нахожусь, все равно останется несделанным – что повод более философски относиться к работе и менее философски – к здоровью, к семье и к себе… Этот сложный год помог мне расставить приоритеты – я знаю, для чего я остаюсь на этой работе, но осознаю, что эта работа и эта нагрузка – не то, что я согласна выдерживать неопределенно длительное время. Этот конфликт совершенно неожиданно оказал на меня духовное воздействие – я очень остро осознала, что опасней всего скатиться в мстительность, в противостояние, в подпитывание конфликтом… и я, верю, туда не скатилась. Я проговорила коллеге свое отношение к произошедшему, выразила готовность общаться с ней и сотрудничать с ней в конструктивном ключе. Конфликт затушить и разрешить не удалось – я предлагала коллеге высказать, что не устраивает ее, и поискать пути конструктивного сосуществования, но она промолчала в ответ на это, выбрала молчаливое противостояние. Бывает и так – это тоже важный жизненный урок…