Я провожал ее на поезд. Идя по перрону, она почему-то стала рассказывать, что все время попадает в неприятные истории с участием выходцев с Кавказа. Как они норовят прижаться в транспорте. Пристают на рынке. О том, как она от этого устала, и что все это вызывает у нее отвращение. Попрощались. Через стекло вагона я увидел как она села на свое место-боковушку. Напротив нее сидел – … человек кавказской национальности. И я почему-то подумал: «Так и будет она встречать их в своей жизни, пока не сможет пересилить свое чувство и научится смотреть на них как-то по-другому». А я сам? Как я к ним отношусь? Оказалось, что ничего конкретного сформулировать я не могу, но внутри есть напряжение. Неприятно, некомфортно. Другие они. Опасные. Как возникло это убеждение у меня? Вспомнил несколько неприятных инцидентов в своей жизни, но в целом ничего такого, чего не мог бы сделать человек любой национальности. А дискомфорт внутри – есть. Особенно по отношению к чеченцам. Наверное, сказываются последние войны. О которых я знаю только из телевизора. Точнее знал.

Никаких особых выводов я тогда не сделал, просто отметил свое отношение. С тех пор я несколько раз был на Кавказе. У меня появились знакомые грузины, армяне, кабардинцы, балкарцы, чеченцы, ингуши, черкесы, осетины. Я знаю, что такое быть там гостем. Какие они хорошие хозяева для своей земли. Как они умеют вкусно готовить. Как сложны их родовые отношения и правила. Сколько они дали великих спортсменов и воинов. Как они относятся к своей семье и своим старшим. Как тяжело заживают в людях последствия всех конфликтов. Как здороваться. Как прощаться. И о войне от лица другой стороны.

На прошлой неделе один из них руками починил мне змейку в сумке – зажевало ткань. Я смотрел на его сильные руки, красивое лицо и подумал, что я вижу за ним снежные горы, зеленые равнины, лошадей, долины с минеральной водой, которая бьет прямо из земли, термальные источники. Он часть народа, который я уважаю.