Так сложилось, что у меня нет опыта прощения или опыта быть прощенной. Я могу дать человеку прощение, если оно ему нужно, но простить на самом деле не в состоянии – потому что вред уже нанесен, боль уже во мне, любое воспоминание о нанесенном вреде делает боль такой же острой, как в момент нанесения раны, и у меня нет способа что-то изменить в своем восприятии. Простить – не метод. Лечит только время и равнодушие, и то, как иногда оказывается, это не лечение, это я просто не поворачивалась больным местом к колючему кусту. И мне не надо, чтобы меня прощали, потому что и вред, нанесенный мною, уже есть, а был это укус до крови или злое слово, разницы нет, прощение не уберет ни одного, ни другого рубца. Я это сделала, и я должна это помнить, я не раскаиваюсь, а прощение – это флёр, обманка, индульгенция для самой себя, позволяющая забыть, что я могу быть и злая, и колючая, и любящая вкус чужой крови. Я – это я. Мне не нужно, чтобы меня прощали за то, что я – это я. Это не требует прощения.

Еще я не умею прощать себя. И это меня по-настоящему печалит. Есть тема, которая во мне болит и не унимается, и я не могу принять и простить себе того, что в девяностые я всего-навсего выжила. Я смотрю на своих друзей, которые моложе меня на полпоколения, я смотрю на своих друзей, которые старше меня на полпоколения, и мне стыдно, стыдно, стыдно, что самые сильные, самые хваткие свои годы я потратила впустую. С восемнадцати до двадцати семи – я просто жила, я просто выживала. Мне неважно, что это было выживание в одиночестве, без образования и навыков, при хронической нехватке ресурса и почти полном отсутствии поддержки, в нелюбимом злом городе и ненавистном климате, во вполне реальных голоде и холоде, мне неважно, что я только и могла в те годы, что выживать и класть на одну чашу весов – себя и право быть собой, а на другую – материальное благополучие. Мне неважно, что я сохранила себя – собой и в нечестном бою отбила свое право быть собой, и идти своим путем. Мне стыдно, что сейчас у меня нет ни дома, ни образования, ни постоянного партнера, ни систематических знаний хоть по какому-то предмету. И уже никогда не будет. Я профукала время. Я растеряла его. Мне плевать, что у моих ровесниц зачастую нету и того, что есть у меня: ребенка, любимого человека, возможностей реализовать себя в творчестве, перспектив карьерного роста, ощущения счастья бытия, оптимистического взгляда на жизнь. Я все равно не могу простить себе того, что я работаю в IT-сфере, а не ветеринаром; что мой любимый – бледная копия моего первого мужа, и даже лет ему столько же, сколько было мужу, когда мы были женаты; что я не воспользовалась ни одной возможностью, которые расстилали передо мной девяностые, а теперь этих возможностей нет и уже не будет.

Я прошла эти годы как по острым камням в град. Я осталась собой. Но я никак не могу простить себе цены, которую мне стоило сохранить себя.

И я не знаю, что и как с этим делать.